Соотношение 170.1 УК РФ со ст. 171 УК РФ и со ст. 14.25 КоАП РФ. Граница раздела преступления и правонарушения.

Я иронизировал над неосведомлённостью правоохранительных органов, которую, как мне казалось, они проявляют в отношении норм русского языка.

Теперь мне уже не так весело, как раньше, поскольку проблема оказалась куда более сложной.

Указанной неосведомлённостью страдают не только недоученные следователи, но и, к моему великому сожалению, суд.

Мой подзащитный осужден по ст. 170. 1 УК РФ  Фальсификация единого государственного реестра юридических лиц, реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного учета.

Обстоятельства этого дела изложены в предыдущей моей статье выложенной на моём сайте.

Сожаление моё связано с тем, что «неосведомлённость» лиц принимающих решения распространилась не только на правила русского языка, но и на юридические нормы и правила, что может говорить о полной профнепригодности этих правоприменителей.

Это касается их и в случае действительной неосведомлённости, тогда им необходимо вернуться вновь за парту и наверстать упущенное, так в случае понимания ими своей неправоты, что значительно страшнее поскольку закон этими гражданами используется как кистень, о чём предупреждал в известном фильме Владимир Шарапов.

Для обсуждения, сведения, возможного практического использования выкладываю выдержки из своей апелляционной жалобы на данный приговор, которые относятся исключительно к вопросу разграничения административных правонарушений с уголовными преступлениями.

   При вынесении обвинительного приговора судом не правильно применён уголовный закон.

Суд не применил ст. 14 УК РФ, согласно которой преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания и признал моего подзащитного виновным в действиях предусмотренных КоАП РФ, а ответственность за них возложил в соответствии с УК РФ.

В частности ч. 1 ст. 170.1 УК РФ описывает уголовно наказуемые деяния следующим образом представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, или в организацию, осуществляющую учет прав на ценные бумаги, документов, содержащих заведомо ложные данные, в целях внесения в единый государственный реестр юридических лиц, в реестр владельцев ценных бумаг или в систему депозитарного учета недостоверных сведений об учредителях (участниках) юридического лица, о размерах и номинальной стоимости долей их участия в уставном капитале хозяйственного общества, о зарегистрированных владельцах именных ценных бумаг, о количестве, номинальной стоимости и категории именных ценных бумаг, об обременении ценной бумаги или доли, о лице, осуществляющем управление ценной бумагой или долей, переходящих в порядке наследования, о руководителе постоянно действующего исполнительного органа юридического лица или об ином лице, имеющем право без доверенности действовать от имени юридического лица, либо в иных целях, направленных на приобретение права на чужое имущество.

В случае с моим подзащитным по инкриминируемым ему действиям обвинение должно было выглядеть так:

Представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, документов, содержащих заведомо ложные данные, в целях внесения в единый государственный реестр юридических лиц, о руководителе постоянно действующего исполнительного органа юридического лица, либо в иных целях, направленных на приобретение права на чужое имущество.

Однако обвинение ему предъявлено в следующем виде:

- Представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, документов, содержащих заведомо ложные данные, в целях внесения в единый государственный реестр юридических лиц, о руководителе постоянно действующего исполнительного органа юридического лица.

Отсюда видно, что завершающая часть диспозиции - либо в иных целях, направленных на приобретение права на чужое имущество – ему не вменена.

Абсолютно очевидно, что в рассматриваемой статье диспозиция является описательной и подробной. Именно в ней описаны все признаки уголовного преступления, отличающие его от административных правонарушений и дисциплинарных проступков.

Состав данного преступления усечённый, для которого обязательным признаком является осуществление формальных действий создающих опасность наступления вредных последствий в виде приобретения права на чужое имущество.

Именно этот признак и отличает уголовное преступление от административного правонарушения.

Суд в своём приговоре установил, что состав преступления предусмотренного ч. 1 ст. 170.1 УК РФ является формальным. Этот вывод является неверным, поскольку в диспозиции статьи имеются указания на материальную составляющую, что отличает формальный состав от иных составов, а именно от усечённого как в данном случае в ч. 1 ст. 170.1Ук РФ, так и альтернативного формально-материального состава, как в ст. 171 УК РФ.

Всего в административном и уголовном праве имеются три нормы с одинаковыми до полного смешения составами.

Тогда как разделить действия, попадающие под административное законодательство от уголовных? В чём их принципиальное различие, и как не допустить произвола в правоприменительной практике?

Рассмотрим это.

Итак КоАП РФ содержит норму схожую до полного смешения с уголовным законом, а именно ст.  14.25. Нарушение законодательства о государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей

В ч. 4 изложена абсолютно идентичная по своим формальным действиям запретительная норма. Смотрим:

 - Представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, документов, содержащих заведомо ложные сведения, если такое действие не содержит уголовно наказуемого деяния.

Как видно, административным законом регулируются именно формальные действия и именно их диспозицией ч. 4 ст. 14.25 КоАП РФ описываются все совершённые моим подзащитным действия, если говорить о формальных составах.

Именно формальные действия преступления предусмотренного ч. 1 ст. 170.1 УК РФ в силу их малозначительности в соответствии с ч. 2 ст. 14 УК РФ преступлениями не являются, а отнесены к административным правонарушениям.  Это очевидно, нужно просто их сравнить.

Какие же отличия между частью 4 ст. 14.25 КоАП РФ и уголовным законом.

В УК РФ имеются две нормы где формальные действия описываются одинаково.

Это уже названная и описанная мной ч. 1 ст. 170.1 УК РФ и ст. 171 УК РФ

В соответствии со ст. ст. 171 УК РФ преступлением является представление в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, документов, содержащих заведомо ложные сведения, если это деяние причинило крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо сопряжено с извлечением дохода в крупном размере.

В соответствии со ст. ч. 1 ст. 170.1 УК РФ те же действия, но совершённые с иными целями перечень которых изложен в статье, направленными на приобретение права на чужое имущество.

Совокупность этих норм ясно показывает, что все одинаковые действия, а именно подача заведомо ложных сведений в налоговую инспекцию по формальному составу идентичны. Отличаются они лишь по правовым последствиям.

В случае со ст. 171 УК РФ это причинение крупного ущерба гражданам и организациям и извлечение дохода в крупном размере (альтернативный формально-материальный состав), а случае с ч. 1 ст. 170.1 УК РФ - это постановка  действиями указанными в статье заинтересованных лиц в опасность приобретения заявителем прав на чужое имущество.

Т.е. именно правовые последствия разделяют административные правонарушения от уголовных.

Это подтверждается в частности и тем, что у формальных составов преступлений такой отличительный признак как наступление или опасность наступления вредных последствий  отсутствует.

Это азы теории права. Не знать их правоприменителям нельзя, а знать и сознательно нарушать тем более.

Привлечение к уголовной ответственности по статье 170.1 УК РФ Фальсификация единого государственного реестра юридических лиц, реестра владельцев ценных бумаг или системы депозитарного учета.

Мне пришлось защищать одного человека, который отстаивает свою собственность (собственность созданного им ООО) от злоумышляющего компаньона.

Его компаньон, учредив с ним ООО, был назначен директором этого общества.

На этом посту стал совершать должностные проступки не совместимые со своей должностью, а именно присваивать себе прибыль общества, и, как пишется в казённых протоколах, на замечания не реагировал.

Надо заметить, что общество было молодое, и уставный капитал был сформирован лишь наполовину - из имущества моего подзащитного.

Понимая, что своими голосами второй учредитель воспользоваться при голосовании не может, поскольку свою долю не оплатил, мой подзащитный созвал общее собрание участников и своими голосами отстранил директора от занимаемой должности, направив соответствующие сведения в налоговую инспекцию для регистрации.

Директор, усмотрев нарушения при проведении общего собрания отправился не в арбитраж оспаривать это решение, а в правоохранительные органы с заявлением о привлечении моего подзащитного к уголовной ответственности по ст. 170.1 УК РФ.

Правоохранительные органы, от которых подчас не добьёшься возбуждения по очевидным преступлениям, в момент возбудили уголовное дело.

Однако в постановлении о возбуждении уголовного дела указали лишь часть диспозиции статьи, т.е. изобрели новый состав уголовного преступления.

   Там было сказано, что мой подзащитный представил в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, документы, содержащие заведомо ложные данные, в целях внесения в единый государственный реестр юридических лиц, сведений о руководителе постоянно действующего исполнительного органа юридического лица. Здесь всё, точка. И по этому «составу» пытаются привлечь к уголовной ответственности моего доверителя.

Напомню, что диспозиция данной статьи имеет продолжение. Если убрать все не относящиеся к моему подзащитному цели, то диспозиция в его отношении должна выглядеть так:

Мой подзащитный представил в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, документы, содержащие заведомо ложные данные, в целях внесения в единый государственный реестр юридических лиц, сведений о руководителе постоянно действующего исполнительного органа юридического лица, либо в иных целях, направленных на приобретение права на чужое имущество.

Т.е. правоохранители преобразовали материальный (имущественный) состав данного преступления в формальный.

   На русский язык они махнули рукой, указав, что только следователи имеют право толковать закон.

Жаль что следователи не разговаривают на русском. Теперь, похоже, всем придётся общаться с ними через переводчиков.

Стороной защиты была проведена лингвистическая экспертиза диспозиции ст. 170.1 УК РФ на предмет  буквального смысла текста диспозиции с точки зрения русского языка.

Вот её выводы:

«Конструкция ст. 170.1 УК РФ с точки зрения понятий и стилистики русского языка заключает в себе следующий смысл: "наказанию штрафом, либо принудительными работами и т.д. подвергаются лица, представившие в орган, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, или в организацию, осуществляющую учет прав на ценные бумаги, документов, содержащих заведомо ложные данные, в целях...", список которых не исчерпывается перечисленными в статье, но и может быть дополнен иными, так же как и названные, направленными на приобретение права на чужое имущество. Современное толкование значения союза «либо» как сочинительного по своей синтаксической функции, так же как и союза «или», используемого в описательной части конструкции, не дает оснований для иного понимания смысла статьи 170.1 УК РФ. Аргументами для подобного утверждения служат морфологические нормы, принятые в академической науке и зафиксированные в учебниках по современному русскому языку. В таком случае, «в иных целях», присоединенное сочинительным союзом  «либо» подразумевает расширение списка, обозначенных целей действий, можно говорить об их однородности, а придаточное предложение «...направленных на приобретение права на чужое имущество» в равной степени отнести ко всем однородным членам предложения, в которых выражены криминальные деяния».

 Таким образом, действия описанные в ч. 1 ст. 170.1 УК РФ становятся криминальными лишь в том случае, если конечной их целью является приобретение права на чужое имущество.

 Во всех иных случаях мы имеем дело с гражданскими правоотношениями или административным правонарушением ( например в случае нарушения порядка проведения общего собрания).

Статья 213 УК РФ. Расцвет и деградация объективной стороны данного преступления.

Просмотрев многочисленные сюжеты в СМИ о привлечении феминистской панк-группа Pussy Riot к уголовной ответственности, я долго недоумевал о законных возможностях этого процесса, до тех пор пока не потрудился заглянуть в УК РФ, где обнаружил интересную  революционную деградацию данной нормы .

В УК РФ 1960 года под хулиганством понимали умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу.

Эта норма просуществовала до 1996 года.

С момента введения Уголовного Кодекса РФ  от  3.06.1996 N 63-ФЗ Хулиганство (ст. 213 УК РФ) стало описываться следующим образом: «Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества».

Данная редакция показала эволюцию российского уголовного права, дав понять, что развитие права движется в направлении минимизации усмотрения лица применяющего закон.

Данная статья  достаточно подробно описала действия субъекта данного преступления, за которые он мог бы понести наказание, устранив при этом её расширительное толкование.

Дальше - больше.

Последующие редакции  пошли по пути смягчения общественной опасности данного деяния и претерпели следующие изменения:

В редакции Федерального закона от 08.12.2003 N 162-ФЗ) преступление описывалось так:

Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Все действия иного характера были декриминализированы.

Но вот заговорили об экстремизме и был принят Федеральный закон от 24.07.2007 N 211-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму"

И хулиганство стало выглядеть так:

Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное:

а) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

б) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Что произошло? А произошло следующее, всё, что касается явного неуважения к обществу по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, мы вернулись в 1960 год. Но тогда за «Хулиганку» давали до одного года, теперь по первой же части дают пять лет.

Вместо введения квалифицирующего «экстремистского» признака для хулиганства, законодатель по иному расставил знаки препинания и получилось два квалифицирующих признака: - а) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

б) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Вот уж по истине «Казнить нельзя помиловать»

В результате реформа уголовного права претерпела деградацию и привела снова в стародавние годы. Теперь опять всё зависит от усмотрения лица применяющего закон.

МОШЕННИЧЕСТВО

Мною, через средства коммуникации в системе «Интернет», было получено письмо, адресованное адвокатским палатам с целью обобщения практики применения некоторых законодательных актов. Вот выдержка из письма:

«Министерство юстиции Российской Федерации в рамках исполнения поручения Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации формирует информацию о практике применения норм федерального законодательства, исключающих возможность решения хозяйственного спора посредством уголовного преследования.

Указанные правовые норма введены положениями федеральных законов от 29.11.2012 № 207-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» и от 30.12.2012 №313-Ф3 «О внесении изменений в статьи 29 и 194 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации».

5 сентября 2013 г. Минюст России обратился в Федеральную палату адвокатов с просьбой направить до 15 сентября 2013 г. в его адрес имеющуюся информацию по вопросу практики применения норм федерального законодательства, исключающих возможность решения хозяйственного спора посредством уголовного преследования».

 Ну, начну с того, что Министерство юстиции, как оказалось, «путает чай с кофе и Бабеля с Бебелем».

Закона 30.12.2012 №313-Ф3 «О внесении изменений в статьи 29 и 194 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации». В природе не существует и поэтому практику по нему подобрать затруднительно даже высокопрофессиональному юристу.

Федеральный закон от 30.12.2012 N 313-ФЗ носит немного иное название "О внесении изменений в Закон Российской Федерации "О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации" и Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации".

Ладно, как выполняются поручения Президента ясно примерно с конца его  первого срока правления.

Интереснее другое - для чего они.

Вот, если действительно изданные поправки в УК РФ были внесены с целью уменьшения вмешательства правоохранительных органов в деятельность хозяйствующих субъектов, то цена таким поправкам нулевая.

Заказные дела, как были, так и продолжают существовать до настоящего времени. Только разрешаются споры, как правило, уже до стадии возбуждения уголовных дел, либо до предъявления обвинения. Даже если дело возбуждается, то по простой, по тяжкой статье (разве это можно запретить независимому следователю). Именно в это период времени все хозяйственные споры и «разрешаются». В этом случае дело направляется в суд по особому порядку и по новым статьям. Человек платит свои, максимум 300000 рублей как «первоход», и летит белым голубем на российские просторы дальше «клевать по зёрнышку». Введённые поправки, а именно новые нормы, регулирующие такое преступление как мошенничество, придуманы, как мне кажется, законодателем, исключительно под конкретные уголовные дела, недавно возбужденные в отношении высоких чиновников и их подчинённых. Этого не видит только слепой или умственно отсталый. Выражать какое-либо иное мнение, это означает поощрять совершение самого преступления - мошенничества, что, на мой взгляд, даже стороне защиты не годится.

Прежние, имевшие место смежные нормы, регулировавшие данный вид преступления, а именно ст. 159 и 165 УК РФ вполне со своими задачами справлялись.

Проблема в их применении всегда заключалась в том, что субъективную сторону данных преступлений следствие доказывало неохотно, а в конце и вовсе отказалось. Составляя договора, расписки, и иные документы, субъект преступления передавал второй стороне все доказательства, своего добросовестного отношения к долговым обязательствам на момент получения от второй стороны правоотношений желаемого. Возместить причинённый вред, при неисполнении договора или при его  ненадлежащем исполнении, всегда было возможно в гражданском порядке.

Я, для себя конечно, уже давно сделал простой вывод, чётко разделяющий преступление данного вида от гражданских правоотношений. Он таков: всё, что нельзя разрешить в гражданском порядке в суде, то и носит признаки данного уголовного преступления.

Раньше даже простые милиционеры это понимали. Теперь это понимание либо утрачено, либо навязано иное, требующее издания новых, нелепых, на мой взгляд, законов, позволяющих откупаться от ответственности самым изощрённым преступникам, либо отделываться копеечными штрафами при причинении преступлением несоизмеримо большего ущерба.

Теперь, по новым нормам о мошенничестве, до шести миллионов рублей можно расхищать практически безнаказанно. Максимальное наказание по данным статьям составит пять лет лишения свободы. Преступление средней тяжести. Воруй, не хочу, благо там достаточно и альтернативных видов наказания.

Это отношение, мотивация, если хотите, законодателя к такому правотворчеству подтверждается тем обстоятельством, что под последнюю амнистию попали такие составы мошенничества, как ч. 4 ст. 159 УК РФ, не имеющая альтернативного наказания, кроме лишения свободы сроком до 10 лет, тогда как преступление небольшой тяжести, предусмотренное ст. 170.1 УК РФ так же в сфере предпринимательской деятельности и граничащее с административным правонарушением, под амнистию не попало. Как говорится, слов нет.

Комментировать Минюсту в данной ситуации, считаю, ничего не надо. Они, наверное, и сами всё понимают. Надеюсь, что и мы тоже.